О ЧУВСТВАХ РЕБЁНКА



купить с доставкой

 



Но мы, взрослые, сами иногда так же «плохо» себя ведем, срываем свое раздражение на других, капризничаем, совершаем глупые поступки, даже осознавая, что делаем неправильно. Мы делаем это тогда — когда нам плохо внутри! Именно тогда, когда нам плохо внутри, когда мы полны негативных чувств, — мы и ведем себя плохо «снаружи»! И наши дети, опять же, ничем не отличаются от нас, взрослых.

Дети плохо себя ведут только тогда, когда им плохо внутри! Вот почему нам, взрослым, и надо чувствовать не только свои собственные чувства — но и обращать внимание, пытаться понять — что чувствует ребенок! И если мы видим плохое поведение ребенка — первое, что мы должны сделать — это спросить себя — что он сейчас чувствует, если он так себя ведет!

Любить ребенка — это и значит понимать его чувства. Любить ребенка это значит, увидя плохое поведение ребенка — понять, что ему самому сейчас плохо — поэтому он так себя и ведет. Любить ребенка — это значит, поняв, что ему сейчас и так плохо — не делать ему еще хуже своей критикой и непринятием. Любить ребенка — это понять его чувства и помочь им измениться. И, когда изменятся его чувства, — изменится и его поведение.

Когда мы сами совершали какие-то «плохие» поступки, продиктованные нашей неуверенностью или одиночеством, нашей потребностью в любви или желанием отстоять собственное достоинство — мы меньше всего нуждались в критике, отвержении, наказании. Нам в такие минуты нужно было, чтобы нас кто-то понял, помог нам понять, что с нами происходит. Нам нужен был кто-то, кто поверил бы в нас, подсказал нам выход из ситуации. Нужен был кто-то, кто бы нам посочувствовал — в лучшем смысле этого слова, почувствовал бы то, что чувствуем мы, и, понимая нас, поддержал нас в этой ситуации.

Ребенку в такие минуты тоже нужна поддержка — наше сочувствие, наше понимание его чувств. И понимание его чувств поможет нам найти ту правильную интонацию в разговоре с ребенком, которая поможет вместе с ним проанализировать его поступки, не разрушая при этом его личности критикой и отвержением. Если ты понимаешь, что за дракой, в которой «отличился» твой ребенок стоит обида, задетое самолюбие, желание постоять за себя или потребность показать свое превосходство, самоутвердиться, то тогда вместо критики: «Ты почему подрался, плохой мальчишка! Разве можно так себя вести!» ты скажешь:
— Я понимаю, почему это произошло. Ты обиделся на этого мальчика и хотел постоять за себя. (Тебе важно было отстоять свое мнение…Ты хотел показать, что ты сильный…) Я понимаю, что есть причины, которые заставили тебя так поступить. Но, чтобы стоять за себя (отстаивать свое мнение, показывать свою силу) — не обязательно драться. Драка — это плохой поступок. Постарайся так больше не делать!

Понимание чувств ребенка поможет найти слова или действия, наиболее подходящие в этой ситуации для воздействия на ребенка. Оградит тебя самого от поспешных, неправильных действий по отношению к ребенку, как когда ты действовал, не учитывая его чувств и состояния.

«Что с ним происходит», «Что он сейчас чувствует» — это вопросы, которые на все долгие годы нашего совместного пребывания с ребенком должны звучать в нас. Именно так. Не «что с ним делать», а «что с ним происходит» Делать что-то ты будешь потом — поняв, что с ним происходит

Много лет назад моя трехлетняя дочь, придя из детского сада, заявила мне:
— Мама, я в детский сад больше никогда в жизни не пойду!
Я уже не однажды слышала ее недовольство тем, что надо идти в сад, видела ее нежелание туда ходить, но каждый раз дежурно отвечала ей: «Ты что, не понимаешь, нужно идти в сад… С тобой некому дома сидеть… Ты что, не понимаешь, маме нужно денежки зарабатывать…» Сейчас же дочь говорила с такой категоричностью, так «яростно», что я, удивленная этой интонацией, этими чувствами, не ответила ей дежурной фразой, а спросила, что произошло, если она не хочет больше идти в сад.

— Я больше никогда в жизни не пойду в детский сад, — сказала она опять категорично, — потому что меня в саду воспитательница назвала свиньей! И начала рассказывать, расплакавшись, как она кушала во время обеда и пила компот и как она поставила чашку с компотом на стол, но чашка упала, и компот пролился на стол и на пол, и воспитательница сказала, что если она такая свинья, то будет есть из миски и жить в туалете…

— Я в детский сад никогда в жизни не пойду! — закончила дочь так же категорично, и я, пожалуй, впервые вдруг почувствовала то, что чувствует мой ребенок: действительно — как можно после этого пойти в сад! Но — «маме надо денежки зарабатывать», и «с ней некому сидеть». Вечером я решила, что дочь я в сад, конечно, отведу, просто поговорю с воспитательницей, что так нельзя разговаривать с ребенком.

На другое утро я разбудила дочь в сад. Она проснулась, села в кроватке и сказала:

— Я не пойду в сад! И заплакала. И я, глядя на нее, поняла, что я не могу туда ее отвести. Просто нельзя такого обиженного, оскорбленного, боящегося воспитателя ребенка отвести в сад. Я просто чувствовала то, что чувствовала она, — и так понимала ее в ее чувствах!

Я позвонила на работу, объяснила, что у меня очень важные обстоятельства и я сегодня не могу выйти на работу. Отпросившись с работы, я подняла дочь и сказала:
— В сад ты сегодня не пойдешь, будем с тобой гулять, дома заниматься делами.

И как она обрадовалась моим словам! Мы провели дома вместе два дня. Два дня я не ходила на работу, понимая, что ребенок еще не отошел от страха и обиды. Что она не готова вернуться в ситуацию, где почувствовала себя униженной. На третий день я уговорила ее пойти в детсад, заверив, что я поговорю с воспитательницей, и та больше никогда ее не обидит.

Я действительно поговорила с воспитательницей, мягко и гибко, сказав ей, что я понимаю ее усталость и перегруженность, что у нее очень сложная работа — сразу заниматься столькими детьми, а я-то с одним иногда не знаю, что делать. Поэтому я понимаю, что она иногда может сгоряча прикрикнуть на ребенка или сказать что-то резкое. Но у меня нежная и чувствительная девочка, которая все очень близко принимает к сердцу. И на слово «свинья» она отреагировала так болезненно… Воспитательница, покраснев как маков цвет, мямлила что-то про то, что девочка ее не так поняла. Но поскольку я ее не критиковала, а мягко просила обратить внимание на тонкость и чувствительность ребенка, то она заверила меня, что все будет хорошо, что она постарается общаться с ребенком мягче, чтобы та ее не боялась.

А я, вернувшись на работу, испытала сильнейшее затруднение, когда сотрудники стали расспрашивать меня — из-за чего я два дня не выходила на работу И когда я объяснила причину своего отсутствия, одна из сотрудниц — категоричная, застывшая женщина — бросила презрительно: «Подумаешь, телячьи нежности…» Я не стала с ней спорить. Но сейчас, когда вспомнила об этом случае, подумала, что слова ее были очень правильными. Действительно, это были телячьи нежности. Потому что дети — как маленькие телята — нежные, доверчивые. Они живые и чувствующие. И нам, умным, правильным и иногда бесчувственным взрослым, полезно чаще находиться в их телячьих нежностях…

Маруся Светлова

Похожее

Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.